Американский футуролог Элвин Тоффлер и российский идеолог Владислав Сурков рассказали о влиянии будущего времени на настоящее.

– Мы живем в историческом периоде, который я называю третьей волной изменений, – сообщил известный американский философ Элвин Тоффлер, приехавший неделю назад в Россию.

В свое время он был одним из авторов концепции сверхиндустриальной цивилизации, выдвинутой еще в середине XX века, а недавно написал очередную громкую книгу "Революционное богатство" и, приехав в Россию, рассказал о ней в клубе Общественной палаты РФ и на глобальном стратегическом форуме "Будущее – в поисках координатора?", который организовали Институт общественного проектирования и Международная академия исследований будущего.

Первая волна, по его мнению, началась восемь-десять тысяч лет назад, когда предположительно на территории современной Турции женщине пришло в голову бросить семечко в землю. С тех пор люди перестали жить только охотой и рыболовством, а выращивают все сами. В общем, первая волна – это сельскохозяйственная революция. Вторая – индустриальная, около трех веков назад зародившаяся в Великобритании. И, наконец, с 1956 года, когда количество "белых воротничков" в области обслуживания в США впервые превысило количество "синих", Тоффлер ведет отсчет третьей волны – экономики знаний, в условиях которой все больше землян применяют в работе мозги, а не мускулы.

Главное отличие этой эпохи – бешеная скорость изменений. Да мы и сами чувствуем: проблем все больше, а времени на их решение все меньше. Многое из того, чему нас учили и продолжают учить, на самом деле безнадежно устарело. По Тоффлеру, беда в том, что течение жизни в разных ее секторах ускоряется отнюдь не равномерно. "Если экономика меняется со скоростью 100 километров в час, то образование – лишь со скоростью 10 км/ч", – говорит футуролог. На его взгляд, нерасторопны и правительства всех без исключения стран. "В США многие крупные корпорации отказываются от сотрудничества с правительством из-за того, что оно долго думает", – отмечает Тоффлер. В общем, не нам объяснять, сколько времени тратится на согласование в ведомствах простейшего вопроса. Но то, что мы привычно именуем волокитой, философ называет десинхронизацией секторов и призывает "собрать эту мозаику". Не уточняя как.

Кое-какие надежды футуролог все же возлагает на гражданское общество, на неправительственные организации, потому что они, в отличие от политиков, "хотя бы прислушиваются к мнению рядовых граждан".

По его мнению, вся политическая система ветшает. "Американские демократы сегодня говорят словами Рузвельта, а республиканцы словами Рейгана, произнесенными много лет назад. Как будто мир с тех пор не изменился", – сетует Тоффлер. От России добавим, что наши коммунисты тоже ничего нового не придумывают и даже гордятся этим. Тем не менее господин Тоффлер считает, что "в следующие десятилетия мы изменим наши представления о демократии". Возможно, на первое место выйдет не избирательное право, а свобода слова. "Чем более открыта система коммуникаций, тем лучше для экономики знаний", – уверяет Тоффлер. Таким образом, он не только сторонник концепции мирового кризиса парламентаризма, но и большой оптимист. Особенно на фоне многих других конструкторов будущего, начиная с Оруэлла.

Вторая примета эпохи, в которой мы живем, – расширяющееся пространство. Сегодня границы своих государств в течение года пересекают уже 500 миллионов человек, или 1/8 часть жителей планеты. По данным российской Академии прогнозирования, за последние 20 лет число людей, чья жизнь прямо или косвенно связана с глобальными рынками, почти удвоилось. Параллельно, что любопытно, завершается эра массового общества. "Этот процесс не столь очевиден, но он идет", – уверяет Тоффлер, приводя в пример постепенный отход от массового производства. Сегодня все чаще компании подстраиваются под спрос или узкого сектора рынка, или вообще конкретного потребителя. То есть сто видов горчицы в одном супермаркете – не предел. И это еще не главная новость.

– Наступит время, когда человек сам будет добывать нефть для того, чтобы заправить топливом свою машину. Примерно как сегодня вы не идете к врачу измерить давление, а покупаете тонометр и делаете это самостоятельно, – предсказывает Тоффлер. Он даже специально изобрел слово "протребитель", что значит производящий потребитель.

Он считает, что в будущем потеряют смысл не только автозаправочные станции, но и многие бюрократические институты, основанные на жесткой вертикали. Железная иерархическая машина уже дает сбои, достаточно вспомнить беспомощность всех уровней американской власти после урагана "Катрина" или всех уровней российской власти после беспорядков в Кондопоге. В обозримом будущем футуролог ожидает целую серию крупных ошибок бюрократических систем по всему миру.

Любопытно, что сам Тоффлер почти ничего не сказал о России. "Думаю, если бы господин Тоффлер сделал объективный анализ, где третья волна и где Россия, мы бы услышали много критического из его уст. И это касалось бы и нашей политической системы, и культурного уклада, и образования, и экономики", – заметил замглавы Администрации президента РФ Владислав Сурков, выслушав доклад американца. Он также сказал, что, читая книги господина Тоффлера, не соглашается со многим, но солидарен в главном. В том, что будущее – это не момент в конце истории, а неспокойное, неравновесное, динамичное, очень нескучное завтра, в котором надо постоянно находиться в состоянии интеллектуального и, наверное, физического напряжения. "Мне очень нравится будущее Тоффлера", – признался автор концепции суверенной демократии.

– Но мне жаль, – добавил Сурков, – что среди таких широко известных футурологических брендов, как "третья волна", "плоский мир", "конец истории" и других, ни один термин не имеет российского происхождения. А ведь это то, чего как раз не хватает нашему обществу, – представления о том, каким ему быть. Взгляд из утопии, создание образа желаемого и возможного будущего – это насущная необходимость. Нужно развивать дискуссии о будущем. Я абсолютно убежден в том, что сегодня, при всем уважении к нашей истории, критически важно сместить акцент наблюдения за настоящим именно в будущее.