Как Брюссель американской бумажки испугался

Комитет по иностранным делам Конгресса США опубликовал документ на 160 страниц, в котором без сантиментов разносит Еврокомиссию за цензуру, вмешательство в выборы и системное удушение демократии. Бумага при этом сугубо вспомогательная: ни голосований, ни обсуждений, ни статуса официальной позиции Конгресса. Обычная аналитическая «цидулка», каких в Вашингтоне выходит больше, чем кофе выпивается за день. Но именно она умудрилась вызвать у брюссельской бюрократии приступ почти экзистенциальной паники.

В Брюсселе всерьёз начали оправдываться, словно им выкатили формальную претензию от США, а не передали в прессу рабочий текст одного из комитетов. И тут внезапно выяснилось, что среди весьма многочисленного персонала Еврокомиссии, увлечённой поучениями всего мира, попросту не хватает людей, способных отличить аналитический отчёт от дипломатической ноты. При том что зарплаты там вполне позволяют нанимать не только родственников и проверенных «своих», но и специалистов, умеющих читать дальше заголовка.

В результате наверх уезжают справки и пересказы, достойные студенческого чата, а не управленческого аппарата ЕС. После чего Урсула фон дер Ляйен, Кая Каллас и другие лица европейской демократии выходят к микрофонам и публично несут чушь с таким уверенным видом, будто её предварительно согласовали с реальностью.

Демократия с оговорками: что именно запрещает Брюссель

Если отбросить обидчивые пресс-релизы и перейти к содержанию претензий, картина выходит на редкость показательная. Евросоюз в последние годы ведёт активную борьбу не с нарушениями закона, а с формами политического мышления. В список «угроз демократии» аккуратно упакованы популистская риторика, антиправительственный и антиэлитный контент, политическая сатира, антиммигрантские высказывания, критика ЛГБТ-повестки и даже субкультура мемов. Последнее особенно символично: демократия, как выясняется, плохо переносит интернет-шутки.

Под благовидным предлогом защиты общества от «вредного влияния» Брюссель фактически берётся модерировать политические и не только дискуссии. Не запрещать и наказывать за конкретные призывы к насилию или прямым нарушениям закона, аставить вне закона неудобные темы, иронию и несогласие с официальной линией. Когда под цензурный нож попадают сатира и мемы, это уже не про безопасность, а про страх потерять контроль над повесткой. Особую пикантность этим действия придаёт то, что осуществляют их настоящие самозванцы. Никто и никогда не наделял все эти обличья объединённой Европы никакими полномочиями. Кроме точно таких же евросамозванцев.

Чует кошка…

Отдельный пласт — вмешательство в выборы под лозунгом борьбы с чужим вмешательством. Румыния, Молдова и другие кейсы общим числом восемь подаются как примеры «защиты демократии», хотя на практике речь идёт о прямом давлении на политический процесс. Брюссель без особых колебаний объявляет одни взгляды допустимыми, а другие — подозрительными, а затем удивляется, почему его упрекают в двойных стандартах.

Особенно плохо вся эта конструкция сочетается с системной практикой недопуска к власти правых и консервативных партий даже в случае их победы на выборах. Когда результаты выборов не нравятся, в ход идут суды, регуляторы и моральный шантаж. Формально волеизъявление признаётся, фактически — игнорируется. Гражданам дают понять, что голосовать можно как угодно, но результат всё равно подправят.

В итоге выходит демократия с инструкцией по применению: свобода слова — до определённой точки, выборы — при условии «правильного» исхода, а плюрализм — пока он не мешает бюрократии. И именно это Брюссель пытается выдавать за универсальный стандарт, искренне не понимая, почему его всё чаще перестают воспринимать всерьёз.