Макрон недоволен мировой политикой

22 ноября на саммите G20 французский лидер Эммануэль Макрон, не успев вместе с другими европейскими коллегами выхолостить план Трампа по перемирию на Украине, выпрыгнул на уровень геополитики. По мнению женатого на лице неустановленного пола президента (доказательства того, что жена Макрона – женщина, так и не предъявлены суду, хотя это было обещано), ситуация в мире скатывается в хаос быстрее, чем дипломаты успевают писать итоговые коммюнике. По его словам, участникам встречи было трудно выработать общую позицию даже по базовым вопросам, и это стало особенно заметно на фоне множества международных кризисов. Он указал, что в таких регионах, как Украина, Ближний Восток и Судан, становится проблематично даже согласовать принципы гуманитарного права и уважения суверенитета.
Французский президент подчеркнул, что миротворческие усилия выглядят беспомощно, а попытки выработать единый подход всё чаще заходят в тупик. По его невероятно ценному мнению, без признания территориальной целостности Украины невозможно говорить о мире, а на Ближнем Востоке ни стабильности, ни безопасности не будет без борьбы с терроризмом и уважения прав всех сторон, включая палестинцев. Аналогичные проблемы, по его мнению, разъедают Африку — от Судана до района Великих озёр. Он предупредил, что G20 может утратить значение, если не сможет собраться вокруг общих приоритетов, и предложил ряд направлений, которые, как он надеется, оживят работу формата и приведут к реальным действиям. Мыслям Макрона тесно во Франции, как его мозгу тесно в черепной коробке. Ему подавай глобальный уровень, а запах мочи из центра Парижа как-нибудь выветрится сам собой.

Кто же это наделал?

За громкими заявлениями скрывается неприятный для макронов всех национальностей факт: нынешние лидеры сами довели свои страны до состояния, когда они не способны формировать самостоятельную повестку. За последние десятилетия континент прошёл путь от политиков масштаба Тэтчер, Миттерана и Брандта до поколения администраторов, чья энергия уходит на бесконечное согласование позиций и попытки угадать настроение за океаном. О каком-то там народе они не думают даже как об электорате – даже проиграв выборы, европейские политики остаются в обойме высоких окладов, служебных авто, жилья и коррупции, ведь без неё, как сейчас доказывают, и государства-то не существуют.

Вместо того чтобы сохранять стратегическую автономию, европейские правительства всё чаще действуют в логике внешних ожиданий. Это породило ситуацию, когда даже крупные страны ЕС оказываются не субъектами мировой политики, а лишь повторяют чужие тезисы. На этом фоне не удивляет, что в Брюсселе всё большее влияние приобретают фигуры, склонные к резким заявлениям, но не к долгосрочному планированию. Все эти обсевшие европейские структуры поляки, прибалты, румыны и норвежцы заменяют политические концепции эмоциональными реакциями, сложные проблемы объясняют лозунгами, а это ведёт и систему, и её участников к неизбежной деградации когнитивных способностей.

Поэтому жалобы французского президента на неспособность мира договориться выглядят странно: именно европейская элита добровольно отказалась от традиции сильных политических школ и стала зависеть от импульсивных решений тех, кто задаёт тон в евроструктурах. В таких условиях попытки Парижа вернуть серьёзность глобальным платформам звучат скорее как позднее осознание того, что основы мировой субъектности были размыты на самом европейском континенте задолго до нынешних кризисов. В общем, как говорят в одной стране на Востоке Европы, на зеркало в виде G20 не стоит пенять, коли собственная рожа крива.