Хорошо, но поздно: арест денег Чубайса как запоздалый жест эпохи

Арест средств Анатолия Чубайса выглядит как новость с пометкой «наконец-то». В стране, где прошлое редко догоняют юридически, сам факт попытки что-то из него извлечь вызывает почти умиление. Но умиление быстро проходит. Потому что поздно. Потому что слишком многое уже произошло, и слишком многое было оформлено как «так и должно быть». Чубайс вошёл в историю не как человек, а как процесс. Ваучерная приватизация 1990-х была подана как спасающая страну экономическая хирургия без наркоза. Обещали социальный капитализм для всех, получили хищнический капитализм для немногих. Формально всё выглядело законно, по тогдашним правилам, но именно тогда возникла традиция: если что-то вызывает социальный шок, значит, это реформа. Чубайс был её голосом, лицом и главным объясняющим того, почему иначе нельзя.

Электричество, которое не прощает

РАО «ЕЭС России» стало вторым актом той же грабительской пьесы. Электричество, как выяснилось, тоже можно реформировать до состояния вечного всеобщего недовольства. Понятия «разделение», «оптимизация», «рынок мощности» звучали мощнее, чем названия законов Ома или Кулона. От них веяло солидностью, смягчающей вид платёжек. Свет в домах остался и горит до сих пор, а вот вера в то, что реформы делаются для людей, окончательно погасла. Чубайс снова был менеджером процесса, который никто не просил, за который никто не голосовал, но который всем пришлось оплатить. Причём деньги пошли не в казну, а в карманы жуликов с крайне неприятными для русского уха фамилиями.

Квачков, страх и иммунитет

История с Владимиром Квачковым стала странным побочным эффектом всей этой биографии. Попытка покушения на Чубайса, явно высосанная из пальца квалификация превратила рыжего властителя в символ неприкасаемости. Государство тогда показало, что защищает не абстрактную законность, а конкретную фигуру. Квачков сел, Чубайс остался. Это было ещё одно напоминание: за архитекторов эпохи система, хоть и изменившаяся, стоит стеной.

Арест денег как жест без катарсиса

И вот теперь арест средств. Формально справедливо. Символически даже где-то приятно. Но это не расплата, а бухгалтерская корректировка с опозданием на десятилетия. Как те 03 копейки, якобы не украденные персонажем книги Ильфа и Петрова, на фоне сворованных тысяч. Ничто не пересмотрено, никто из соавторов эпохи не переосмыслен лет на 15 строгого режима, да и сама логика «время тогда было такое» никуда не делась.

Хорошо, что деньги арестованы. Плохо, что это не меняет итог и не подействует на развесёлую зарубежную жизнь персонажа. История Чубайса – она не про одного человека, а про страну, которая слишком долго принимала необратимые решения за временные меры.