Война против Telegram или суверенный интернет в поисках идеального мессенджера
Отношения российских властей с Telegram напоминают подзатянувшийся сериал с неизвестным пока количеством сезонов. В 2018 году Роскомнадзор попытался его заблокировать, требуя ключи шифрования. Итогом стали миллионы заблокированных IP-адресов, сбои в работе сторонних сервисов и мемы про «победу над интернетом». В 2020-м блокировку тихо отменили, не добившись заявленных целей.
С тех пор тактика изменилась: вместо тотального запрета – точечное давление, штрафы, требования локализации данных, разговоры о «замедлении». В 2026 году конфликт вышел на новый виток: заявления о якобы возбуждённом уголовном деле против Павла Дурова, обвинения в содействии террористической деятельности, планы «последовательных ограничений». Формула проста: если не получается контролировать, нужно либо задавить, либо критически ослабить.
Telegram давно стал инфраструктурой. Через него общаются бойцы на фронте, военные корреспонденты, провоенные блогеры, волонтёры, региональные чиновники и даже федеральные ведомства, вкладывающие немалые деньги в развитие своих ресурсов. Запретить его значит перекрыть центральную площадь в час пик и удивляться пробкам.
Telegram и «Мах»
Павла Дурова обвинили в пособничеству терроризму
Параллельно государство ищет альтернативы. Одной из них называют «Мах» — проект, который должен стать «суверенным» мессенджером с прицелом на госструктуры и крупные компании. Логика понятна: если платформа зарегистрирована за рубежом и управляется человеком, живущим вне юрисдикции, значит, это уязвимость.
Но проблема не в названии и не в логотипе. Telegram вырос не потому, что его продвигали указами, а потому что он оказался удобным: каналы, боты, мгновенные обновления, относительная простота. Пользователь голосует пальцем, а не постановлением правительства. Если «Мах» станет просто административной обязанностью, его аудитория будет соответствующей и состоять из чиновников и сочувствующих лиц. Злые языки поговаривают даже, что возросшее давление на Telegram объясняется исключительно стремлением продвинуть «Мах».
Попытка объявить иностранную платформу инструментом вражеских спецслужб выглядит политически логичной в условиях войны, но технологически она мало что меняет. Люди уходят туда, где быстрее, проще и безопаснее в их понимании.
Как выглядит «правильный» национальный мессенджер
Если государство действительно хочет создать «идеальный» национальный сервис, пример давно существует — WeChat. Это не просто чат, а цифровая экосистема: идентификация личности, госуслуги, банковские переводы, документы, оплата транспорта, штрафов, покупок, запись к врачу. Всё в одном приложении, под единым контролем.
Модель понятна: пользователь полностью верифицирован, финансовые потоки прозрачны, документы интегрированы, а государство видит систему целиком. С точки зрения управляемости — почти мечта. Другое дело с точки зрения приватности. Ну так никто никого не загоняет в мессенджер палками.
Российская дискуссия о Telegram в итоге упирается не только в безопасность, но и в философию интернета. Либо мессенджер как относительно автономное пространство, либо как часть государственной инфраструктуры с паспортом на входе и банковской картой на выходе.
Война против Telegram — это не спор о кнопках и шифровании. Это спор о том, каким будет цифровое государство: наблюдателем за работой удобного продукта или всевидящим администратором. И главный вопрос тут не в технологиях, а в доверии.
