Это энциклика против апокалипсиса?
Первая энциклика нового Папы Римского Льва XIV получилась удивительно мирной для эпохи, которая ежедневно подбрасывает человечеству очередные доказательства того, что цивилизация держится на скотче и кофеине. Вместо жёстких заявлений о конфликтах, глобальном кризисе или моральном разложении Запада понтифик выпустил документ под названием “Magnifica Humanitas” (Можно перевести как «Величие человечества», получится хорошее название для альбома рок-музыки), в котором предпочёл рассуждать о человеческом достоинстве, памяти, культуре и ответственности поколений.
Судя по тексту, Ватикан решил снова сыграть роль морального библиотекаря человечества. Правда, в XXI веке на пороге Третей мировой войны это всё больше напоминает попытку читать лекцию о гармонии пассажирам тонущего круизного лайнера, половина которых снимает пожар для TikTok.
Главной особенностью энциклики стал необычайно широкий круг авторов и символов, на которых опирается Папа. Помимо традиционных богословских источников, Лев XIV цитирует Виктора Франкла, Ханну Арендт, Платона и Толкина. В документе соседствуют Девятая симфония Бетховена, «Герника» Пикассо и фильм Спилберга «Список Шиндлера». Само сочетание выглядит так, будто гуманитарный факультет европейского университета внезапно получил статус церковного собора с привилегией издания проповедей.
Толкин вместо геополитики
Папа чересчур абстрагировался от проблем паствы
Особое внимание наблюдателей привлекла именно культурная часть энциклики. Через цитату Гэндальфа из «Властелина колец» Папа рассуждает о том, что каждое поколение обязано бороться со злом хотя бы на своём участке мира. Через Ханну Арендт предупреждает о медленном скатывании общества к тоталитаризму, если люди перестают различать правду и вымысел. А через Франкла напоминает, что смысл человеческой жизни не исчезает даже в условиях катастрофы.
Отдельный блок посвящён фигурам, которых понтифик считает примерами гуманизации истории. Среди них Мартин Лютер Кинг, Нельсон Мандела, Мария Кюри, Мария Монтессори, Беназир Бхутто и экологическая активистка Вангари Маатаи. Для Ватикана это попытка показать: моральный авторитет не ограничивается исключительно католическим миром.
При этом сама энциклика выглядит скорее интеллектуальным манифестом, хотя задумывалась явно как политический документ. И в этом, пожалуй, главный парадокс современного папства. За пределами католического мира влияние Ватикана давно сильно преувеличено массовым сознанием. Папа сегодня не способен остановить войны, диктовать условия государствам или радикально менять мировую повестку. Даже внутри католических стран Европы, таких как Польша, Италия или Испания, Европы церковь всё чаще уступает место соцсетям, стриминговым платформам и политике сиюминутного скандала.
Но именно поэтому Ватикан продолжает делать то, что умеет лучше всего: производить моральные тексты для мира, который уже не очень понимает, что делать с моралью вообще. Пока политики делят рынки, армии делят территории, общества делят друг друга по алгоритмам соцсетей. Папа предлагает перечитать Толкина, послушать Бетховена и вспомнить, что цивилизация вообще-то строилась не только ради очередного торгового соглашения или войны за редкоземельные металлы. Человечество, конечно, вряд ли резко исправится. Но Ватикан, похоже, решил хотя бы зафиксировать в документах, что Лев XIV хотя бы попытался. Предыдущие папы жили как бы в идеальном католическом вакууме, периодически отвлекаясь на скандалы с изнасилованиями хористов.
