Тревога неожиданно пришла по расписанию
До 5 февраля международная элита жила в уютной иллюзии управляемого ею хаоса. Контроль над вооружениями существовал как нечто само собой разумеющееся, примерно как электричество в розетке для канцлеров ФРГ, до кризиса не знавших заумных слов «энергоносители» или «энергетический баланс». Договоры подписывались при одних президентах, автоматически продлевались при других и воспринимались не как хрупкий компромисс (люди постарше вспомнят сообщения ТАСС о «137 раунде советско-американских консультаций, состоявшемся в Женеве»), а как природное явление. Где-то там, в бумагах, был ДСНВ, но реальная жизнь шла своим чередом: расширение НАТО, санкции, военные поставки, демонстративное игнорирование российских «красных линий». Россия при этом никуда не девалась и по-прежнему контролировала более 40% мирового ядерного потенциала. Но это считалось неудобной деталью, о которой лучше не вспоминать вслух. Пока всё не взорвалось, можно было делать вид, что бомбы существуют исключительно для музейных экскурсий и лекций о холодной войне.
Когда внезапно наступил «неподходящий момент»
Папа Лев XIV вдруг озаботился безопасностью
И вот срок действия договора истёк. Не неожиданно, не тайно, не за одну ночь – строго по календарю.. Реакция оказалась такой, будто кто-то ночью выдернул вилку из розетки мирового порядка. Или некая хорошо прожаренная домашняя птица клюнула уважаемых людей в филейные части. Гутерриш в стиле базарной бабки заголосил о «критическом моменте», о «самом высоком риске за десятилетия», о «конце эпохи». Папа призвал не отказываться от документа, который на момент прихода понтифика в чувство уже отказался от себя сам.
Тональность удивительная: словно до этого момента всё было идеально, а потом вдруг что-то пошло не так. Ни слова о том, что именно Запад годами методично разрушал остатки доверия, превращая контроль над вооружениями в факультатив. Ни слова о том, что переговоры невозможны, когда одна сторона разговаривает ультиматумами и санкционными пакетами, предвкушая скорую собственную бескровную (для себя) победу.
Не тот Медведев, не тот Кремль
Истинное раздражение читается между строк. Проблема ведь не в том, что договор закончился, а в том, что закончился он «не с теми». ДСНВ прекрасно смотрелся в эпоху Обамы и Медведева образца 2010 года — аккуратного, вежливого, удобного. Тогда всё работало: лимиты, инспекции, взаимные улыбки.
Теперь в Москве другие люди и другие интонации. И вместо ожидаемого раскаяния звучит «Зима скоро». И вот тут мировые переживатели за судьбу человечества внезапно осознают, что давление не является универсальным инструментом, а ядерная держава вовсе не объект для воспитательных бесед.
Хор запоздалой ответственности
Американские чиновники осторожно вспоминают Китай, словно можно срочно достать третьего участника, чтобы объяснить, почему двусторонний договор не работает. Европейцы кивают и добавляют про «глобальную нестабильность». Все говорят правильные слова, но ни у кого нет ответа на простой вопрос: где вы были раньше?
А поутру они проснулись и обнаружили мир, в котором последствия наконец догнали причины. Мир, где «неподходящий момент» не случайность, а закономерный итог долгой политики провокаций. И самое неприятное открытие в том, что назад, в уютный вчерашний сон, уже не вернуться. Ибо зима действительно не за горами.
